Сибмама - о семье, беременности и детях

[Баба Маня]

Да, наивно, сентиментально. Но цепляет. Давно не перечитывала. Спасибо!

Они студентами были

Скрытый текст: Показать Они студентами были. Они друг друга любили. Комната в восемь метров — чем не семейный дом?! Готовясь порой к зачетам, Над книгою или блокнотом Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем. Она легко уставала, И если вдруг засыпала, Он мыл под краном посуду и комнату подметал. Потом, не шуметь стараясь И взглядов косых стесняясь, Тайком за закрытой дверью белье по ночам стирал. Но кто соседок обманет — Тот магом, пожалуй, станет. Жужжал над кастрюльным паром их дружный осиный рой. Ее называли «лентяйкой», Его — ехидно — «хозяйкой», Вздыхали, что парень — тряпка и у жены под пятой. Нередко вот так часами Трескучими голосами Могли судачить соседки, шинкуя лук и морковь. И хоть за любовь стояли, Но вряд ли они понимали, Что, может, такой и бывает истинная любовь! Они инженерами стали. Шли годы без ссор и печали. Но счастье — капризная штука, нестойка порой, как дым. После собранья, в субботу, Вернувшись домой с работы, Жену он застал однажды целующейся с другим. Нет в мире острее боли. Умер бы лучше, что ли! С минуту в дверях стоял он, уставя в пространство взгляд. Не выслушал объяснений, Не стал выяснять отношений, Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул назад… С неделю кухня гудела: «Скажите, какой Отелло! Ну целовалась, ошиблась… немного взыграла кровь!.. А он не простил — слыхали?» Мещане! Они и не знали, Что, может, такой и бывает истинная любовь! Скрыть

[Eugene 17]

Вот так живешь на какой-нибудь улице, гуляешь по бульварам, названным в честь какого-то известного N, и настолько привыкаешь к наименованию, что фамилия становится частью пейзажа, и даже в голову не приходит поинтересоваться, а что писал этот самый N.

Есть у нас в городе музыкальное училище им. Виссариона Шебалина (шебалинка). Однажды я услышала, как моя Тая играет на гитаре и поет необычную песню:

"Что, Алёша,
Знаю я о Роне,
Что я знаю о Виссарионе,
О создателе пяти симфоний,
Славных опер и квартетов струнных?
Мне мерещатся
На снежном фоне
Очертанья лир чугунных.
Это
Не украшенья
На решётках консерваторий.
Это будто бы для устрашенья,
И, конечно, не для утешенья
Выли ветры на степном просторе..."

Музыку она сочинила сама, а стих принадлежал автору, нашему земляку, фамилию которого я миллион раз слышала (бульвар же), но о творчестве не имела ни малейшего понятия. Почему-то казалось, что он из плеяды правильных советских поэтов и писал что-то заунывно-скучно-лирично-патетическое.
Всë оказалось с точностью до наоборот. Футурист, репрессированный...

Леонид Николаевич Мартынов

И немножко интересных фактов:

- Неровно дышал к числу 11
11 лет Мартынов жил в Москве по адресу 11-я Сокольническая улица, дом номер 11, квартира номер 11, в комнате площадью 11 квадратных метров. Число одиннадцать поэт считал счастливым и завещал в день смерти положить ему на грудь одиннадцать камней из своей коллекции.

- Подрезал на лодке Колчака
В юности Мартынов, катаясь на лодке с другом на Иртыше, из озорства «срезал нос» глиссеру, на котором, как потом выяснилось, находился и наблюдал за происходящим сам адмирал Колчак. На причале друзей поджидали офицеры с глиссера. Однако Верховный правитель сказал им: «Пропустите господ гимназистов!» — и инцидент был исчерпан.

- Переводил венгерские тексты, на которые впоследствии Вячеслав .Бутусов сочинил музыку.
Самая известная - "Князь тишины" (вот тут я очень удивилась, т.к. ярая поклонница и не в курсе)
И еще много было в первом, самом странном и нетипичном альбоме Наутилуса "Переезд" («В итальянской опере», «Битва с магнатом», «Музыка», «Ястребиная свадьба»)

Читаем до 15 июля

_________________
****

[Eugene 17]

Баллада о композиторе Виссарионе Шебалине

Скрытый текст: Показать Что, Алеша, Знаю я о Роне, Что я знаю о Виссарионе, О создателе пяти симфоний, Славных опер и квартетов струнных? Мне мерещатся На снежном фоне Очертанья лир чугунных. Это Не украшенья На решетках консерваторий. Это будто бы для устрашенья, И, конечно, не для утешенья Выли ветры на степном просторе Между всяких гнутых брусьев-прутьев Старых земледельческих орудий, Чтобы вовсе к черту изогнуть их Безо всяких музыкальных студий... Пусть Десятки Музыкальных судий Разберутся, как скрипели доски Старых тротуаров деревянных В городе, где шлялись мы, подростки... Это были первые подмостки. Школа. Разумеется, и школа. Но и этот скрип полозьев санных, И собор – наискосок костела, Возвышавшийся вблизи мечети, Оглушая колокольным соло, Да и крик муллы на минарете... А из крепости, из старой кирки, Плыли воздыхания органа. Но гремели В цирке Барабаны, Ролики скрипели в скетинг-ринге, Стрекот шел из недр иллюзиона И, уже совсем не по старинке, Пели ремингтоны по конторам В том безумном городе, в котором Возникал талант Виссариона. Старый мир! Пузырился он, пухнул, А потом рассыпался он, рухнул. И уж если прозвучало глухо Это эхо вздыбленного меха И к чертям развеянного пуха, То, конечно, уж определенно Где-то в музыке Виссариона, Чтоб внимало новому закону Волосатое земное ухо. Впрочем, Музыка всегда бездонна. Это значит – Хвалят иль порочат – Каждый в ней находит то, что хочет. Хочет – сказки, хочет – были, Крылья эльфов или крылья моли, Колокол, рожок автомобиля... Ведь свободны мы, как ветер в поле, Ветер в поле, хоть и полном пыли, Той, какую сами мы всклубили. 1967 Скрыть

Нежность
Откуда-то я знаю этот стих. Может песня есть?

Скрытый текст: Показать Вы поблекли. Я — странник, коричневый весь. Нам и встретиться будет теперь неприятно. Только нежность, когда-то забытая здесь, Заставляет меня возвратится обратно. Я войду, не здороваясь, громко скажу: — Сторож спит, дверь открыта, какая небрежность! Не бледнейте! Не бойтесь! Ничем не грожу, Но прошу вас: отдайте мне прежнюю нежность. Унесу на чердак и поставлю во мрак Там, где мышь поселилась в дырявом штиблете. Я старинную нежность снесу на чердак, Чтоб ее не нашли беспризорные дети. Скрыть

_________________
****

[Eugene 17]

Начала читать сборник и знаете, не так уж я была неправа в своих первоначальных представлениях. Футуризм конечно присутствует, но как изюм в куличе - местами. Похоже он довольно разнопланов. Некоторые стихи отзываются. Покопаюсь еще. За что-то же его отправили в бан. Возможно не дошла еще до этого периода.

_________________
****

[обычная мама]

Вот уже второй подряд поэт, которого я совсем не читала). Про Мартынова, честно говоря, даже и не слышала)). Чувствую, эта часть для меня будет богата сюрпризами .
Ждала я кого-то более известного, Михаила Светлова, например, или шестидесятников...
Однако, попробовала почитать стихи Мартынова - да, они разные, но мне однозначно нравятся больше, чем стихи Асадова.

Вот такие, например, зацепили:

Первый снег

Скрытый текст: Показать Ушел он рано вечером, Сказал:- Не жди. Дела... Шел первый снег. И улица Была белым-бела. В киоске он у девушки Спросил стакан вина. "Дела...- твердил он мысленно,- И не моя вина". Но позвонил он с площади: -Ты спишь? -Нет, я не сплю. -Не спишь? А что ты делаешь?- Ответила: -Люблю! ...Вернулся поздно утром он, В двенадцатом часу, И озирался в комнате, Как будто бы в лесу. В лесу, где ветви черные И черные стволы, И все портьеры черные И серые углы, И кресла чернобурые, Толпясь, молчат вокруг... Она склонила голову, И он увидел вдруг: Быть может, и сама еще Она не хочет знать, Откуда в теплом золоте Взялась такая прядь! Он тронул это милое Теперь ему навек И понял, Чьим он золотом Платил за свой ночлег. Она спросила: -Что это? Сказал он: -Первый снег! 1946 Скрыть

"Пластинок хриплый крик..."

Скрытый текст: Показать Пластинок хриплый крик И радиовещанье, И непрочтённых книг Надменное молчанье, И лунный свет в окне, Что спать мешал, тревожа, Мы оценить вполне Сумели только позже, Когда возникли вновь Среди оторопенья Моторов мощный рёв, И музыка, и пенье, И шелест этих книг, Мы не дочли которых, И круглый лунный лик, Запутавшийся в шторах, И в самый поздний час Чуть зримый луч рассвета... Подумайте! У нас Украсть хотели это! 1945 Скрыть

Двадцатые годы

Скрытый текст: Показать Помню Двадцатые годы – Их телефонные ручки, Их телеграфные коды, Проволочные колючки. Помню Недвижные лифты В неотопляемых зданьях И бледноватые шрифты В огненно-пылких изданьях. Помню И эти газеты, Помню и эти плакаты, Помню и эти рассветы, Помню и эти закаты. Помню Китайскую стену И конструктивную сцену, Мутность прудов Патриарших, Мудрость товарищей старших. Помню Фанерные крылья И богатырские шлемы, Помню и фильмы, что были Немы и вовсе не немы. Помню я Лестниц скрипучесть И электричества тленье. Помню я буйную участь Нашего поколенья. 1954 Скрыть

_________________
Сын и дочь

[Eugene 17]

обычная мама

[обычная мама]

Eugene 17
Про Светлова я написала, потому что его стихи мне в юности нравились, даже сейчас наизусть кое-что помню .
Но вот чего я точно совсем не знаю - это современных поэтов, заключительную часть флешмоба. Даже фамилий никаких). Вот тут точно будет для меня один большой сюрприз

Добавлено спустя 8 минут 46 секунд:

Светлов тоже, конечно, неоднородный. Разный. Но это, наверное, общая участь советских поэтов - без идеологии никуда. Но от таланта многое зависит, идеологию тоже можно по-разному подать. Да и степень искренности (насколько человек верил в то, о чем надо было писать) играет роль, по-моему.

_________________
Сын и дочь

[Talochka]

"Первый снег" откуда-то знаю, встречала не раз. Но обезличенно, без привязки к автору.

Человек

Скрытый текст: Показать Человек, которого ударили, Человек, которого дубасили, Купоросили и скипидарили, Человек, которого отбросили, Человек, к которому приставили С четырёх сторон по неприятелю, Но в конце концов не обезглавили, — Вот кто чувствует ко мне симпатию. И к нему её я тоже чувствую, Потому что я над ним не властвую, И не то чтобы ему сочувствую, Но в его страданиях участвую: И меня пытались так когда-то ведь Обрубать, обламывать, обтёсывать, Деликатно говоря — причёсывать, Говоря точнее — обрабатывать. Чтоб признал их страшные законы я, Убеждали и добром, и злом они, Но орудия, употреблённые Для всего для этого, изломаны. Хоть и длились целые столетия Эти бесконечные занятия. И теперь в любой стране на свете я Ясно чувствую твою симпатию, Человек, которого мытарили, Всячески трепали, зуботычили, Купоросили и скипидарили, Но в конце концов не обезличили. ? Скрыть

Нить

Скрытый текст: Показать А почему По вечерам, Как все седые ветераны, Рассказывая столь пространно Про все, что было тут и там, Ты, о участник старых драм, Не говоришь про этот шрам? Не хочешь трогать старой раны? Слов подходящих не найдешь?.. — Бедняк пырнул меня со страха. Ему сказали: «Уничтожь, Не то тебе — топор и плаха! Иди!» — и дали в руку нож. Ну вот, он и пырнул с размаху, Но шкуру этим не спасешь,— Сам стал он вскоре кучкой праха. Цена ему, конечно, грош. Но ведь жива его вдова, Да выросли теперь и дети. Что ж им вредить? К чему слова? Зачем воспоминанья эти! Пусть думают, что их отец Достоин рая, а не ада. Невинных разбивать сердец Без надобности не надо. Да эти раны бередить, Бывает, и себе дороже. Столетье можно погодить, Пусть правда выяснится позже! И он потрогал шрам на коже, Шрам этот тонок был, как нить. 1970 Скрыть

Мир

Скрытый текст: Показать Мир велик! До того он велик, Что иные писатели книг, Испытав бесконечный испуг, Уверяли, что мир только миг, Лишь мгновение, полное мук, И оно обрывается вдруг, Ибо жизни неведома цель. А иные владельцы земель Объявили, что мир — это пир. Заявили, что мир — это жир, Легший складками по животу. Да еще, чтоб смирить нищету, Разъяснили, что мир — это мор; Что, число бедняков сократив, На земле и покой и простор Обеспечат холера и тиф, Ибо мир вообще — это тир Для пальбы по мишени живой На арене войны мировой. Но таков ли действительно мир? Нет! Могучее существо Не вместится в солдатский мундир, Надеваемый на него. Мир, извечный дробитель цепей, Рвет застежки любых портупей, Ибо сила его велика! Привезенные издалека Танки, булькнув, идут ко дну, Потому что людская рука В море с мола столкнула войну. Люди мира и счастья хотят. И когда на добычу летят Двойники отплясавших в петле, Человек предает их земле. Человек предает их земле! 1953 Скрыть

Скрытый текст: Показать Метрика о рождении Скрыть